Перевод: Олеся Пыршева

Редактор: Александра Бабушкина

Внук Гуруджи Р.Шарат Джойс девятнадцать лет был его ассистентом. Он начал пробовать заниматься йогой, когда ему было семь, а с четырнадцати лет его практика стала регулярной. Сейчас он Директор Института Аштанга Йоги Шри К. Паттабхи Джойса в Майсоре. Он также ездит по всему миру и преподает в других странах.

Когда в последний раз я говорил с Гуруджи о разнице между адвайта ведантой, профессором которой он являлся, и йогой, он сказал: «Они идентичны, нет никакой разницы; адвайта веданта – это внутренний аспект, йога – это внешний аспект». Можете рассказать нам о йоге с точки зрения аштанга йоги?

Сперва я бы хотел отметить, что аштанга йога совершенно уникальна. В аштанге главное не только позы, но и правильное дыхание, дыхание уджайи, а так же виньяса крама. Это очень мощная практика, которая была передана Кришнамачарьей, и она уникальна в своем эффекте воздействия на тело. В этом, по моему мнению, ее главное отличие. Она заряжает все ваше тело энергией через практику. Вы чувствуете разницу. Также в философии, если вы обратитесь к книгам Шанкарачарьи, в них всегда говорится, что вам необходимо держать мула бандху во время выполнения асан.

Асана – основа, от которой мы выстраиваем путь к самосовершенствованию. Когда вы будете выполнять асаны правильно, только тогда ваш ум и тело будут трансформироваться, вы увидите, как они меняются, вы сможете понять разницу.
Очень сложно практиковать ямы и ниямы, но через практику асан, думаю, вы сможете понять, что такое яма, что такое нияма и все остальные составляющие аштанга йоги.

Даже если вы не способны делать многие позы – по методу Гуруджи и Кришнамачарьи мы выполняем большое количество асан, что является путем к трансформации – вы все же сможете понять, что такое йога посредством корректной практики.

В «Хатха Йога Прадипике» говорится, что, не обладая здоровым умом и здоровым телом, сложно понять, что есть брахмаджняна (знание Брахмана), осознать, что есть Бог, или разобраться, что является божественным, которое находится внутри нас; это становится возможным только через практику. Вы можете прочесть множество книг, но без практического опыта очень сложно понять, что это такое. Многие люди читают большое количество книг, и они многое знают о йоге, но у них нет практического опыта, и поэтому их знания бесполезны.

Как практика асан вызывает изменения? Кажется, что между выполнением асан и знанием Брахмана – пропасть. Что происходит в промежутке?

Существует два типа практикующих. Во-первых, йогу можно рассматривать как вид спорта — только для того, чтобы быть здоровым, но это ограниченный подход. Когда смотришь на йогу глобально, иначе, воспринимая ее как духовную практику, многие изменения будут происходить внутри вас.

Когда вы начинаете изучать асаны, вы говорите: «Хорошо, сейчас я изучаю асаны и мне нужно знать об этом больше. Мне нужно узнать о философии, или мне нужно узнать, что такое настоящая йога». Йога – это больше чем асаны, а асана – это одна из составляющих йоги.

Йога – это chitta vritti nirodhah, что означает контролировать свои органы чувств и понимать, что есть Божественное, это брахмаджняна. У вас внутри есть эта жажда, сопровождаемая вопросом: «Что это?». Мы все не йоги, мы пытаемся стать йогами.

В Индии тоже много практикующих йогу, которые воспринимают ее как спорт. Они участвуют в соревнованиях. Они думают только о том, чтобы выступить лучше, чем другие. Это не йога. У йоги иной смысл. Это способ поклонения Богу. Никто не может соревноваться в поклонении Богу.

В практическом смысле, что вызывает изменение? Приведите, пожалуйста, пример. Вы практикуете двадцать, двадцать пять, тридцать лет – я не знаю, сколько лет вы практикуете.

Думаю, вся ваша личность изменяется, и вы становитесь мягче.

Изменение вызывает что-то механическое, в смысле, физический процесс или то, как вы задействуете свой ум во время практики?

Это практика. Например, если вы извлечете кусочек золота из недр, он будет с примесями. Вы извлекаете это золото, и затем вам нужно его нагреть, и во время нагревания все примеси, все посторонние частицы отделяются от золота, и вы получаете чистое золото. С йогой похожая ситуация. Когда вы начинаете, в вас много примесей, и медленно, практикуя, практикуя и еще раз практикуя асаны и читая философские труды в это время – но в большей степени вам необходимо пройти через практический опыт – вы медленно превращаетесь в «золото». Наше тело становится более очищенным, и вы начинаете приобретать все большее и большее понимание.

Мне до сих пор кажется, что практика изменяет нас всех каким-то таинственным образом.

Как я вам говорил, если следовать ямам и ниямам изо дня в день, вы не потеряетесь. Некоторые люди практикуют многие годы, но они не понимают, что такое йога, потому что не понимают, что такое яма и нияма. Видите, все связано: ямы, ниямы, затем идет асана. Если вы не понимаете этих вещей, думаю, вы не сможете понять, что такое йога. Поэтому сначала поставили их.

Ахимса, это ненасилие. Даже плохие мысли по отношению к кому-либо – уже химса [насилие]. Вы не должны это делать не только физически, но и мысленно. Когда ум не занят плохими мыслями, не будет действий, вы не сделаете это физически.
Практикующие йогу должны практиковать яму и нияму, практиковать ахимсу в себе. Они должны служить примерами другим людям, подобно Махатме Ганди. Он говорил: «Ахимса – моя первая дхарма [обязанность]». Он говорил: «Я собираюсь следовать ахимсе, я не буду применять насилие». Гандиджи вдохновил большое количество людей, у него было много последователей.

Так каждый человек должен быть подобен Гандиджи. Очень сложно быть таким, как он, не каждый может быть таким, как он. Но нужно пытаться, тогда можно стать истинным йогом. Не важно, читаете ли вы все эти тексты, являетесь ли вы большим ученым, прочитали ли вы все эти вещи; если вы не следуете этому в своей повседневной жизни, в чем состоит польза от прочтения такого большого количества книг и получения стольких многих научных степеней, приобретения ученого звания? Они бесполезны. Практикующие йогу должны хотя бы попробовать придерживаться этого.

Как Вы думаете, с какими самыми большими препятствиями сталкивается в практике большинство людей?

Есть много препятствий. Людям с Запада жизнь предлагает разнообразный выбор, и если они чего-то не хотят, они могут это оставить и заняться чем-то другим. Они не посвящают себя чему-то одному.
Я сейчас говорю не только про практику. Я имею в виду, что практика – это одно. Она должна помогать посвящать себя чему-то одному. Это может быть все, что угодно: ваша семья или ваша работа, или ваша дхарма – то, что вы должны делать. Вам все время надо делать выбор.

Ваш долг?

Ваш долг перед обществом, или даже обучение йоге подобно социальной работе. Вы передаете это знание многим людям, и многим людям оно приносит пользу. И, кроме того, для йога или учителя, его дхарма или его долг заключается в том, чтобы должным образом обучить своих учеников тому, что он узнал от своего учителя. У каждого свое поле деятельности: кто-то – йог, кто-то – инженер – этому себя и нужно посвящать. Какой бы ни была работа, человек должен посвящать себя ей. Его намерением, его работой должно быть служение людям.

А с точки зрения физической практики асан, большинству прибывающих сюда учеников это интересно. Видите ли вы какое-то особое препятствие? Например, стиль жизни или работа, или диета, или отсутствие брахмачарьи? Существует ли что-то, что, по вашему мнению, сильнее всего мешает западным ученикам?

Думаю, самое главное – это брахмачарья – преданность одному человеку. Это очень важно. Думаю, этого мало у западных учеников. В жизни это очень важно. Когда ум отвлекается, тогда он также слабеет. Нужно быть преданным чему-то одному. Это может быть семья: будьте преданы своей жене и детям, и это всё. Не отвлекайтесь на другие вещи.

Вы имеете в виду, что отвлечения ума являются наибольшей проблемой?

Да, нужно обладать сильным умом. Сильный ум посвящает себя чему-то одному. Йога должна помогать практикующему идти по прямой к той цели, которую он должен достичь.

Расскажите, пожалуйста, о важности преемственности учения или парампаре.

Прежде всего, йога должна передаваться по парампаре, от учителя или гуру к его ученику, шишья. Традиция, согласно которой то, чему он много лет учится у своего гуру, должно быть передано его ученикам, называется парампарой. И отношения между гуру и шишья, связь между ними построена на том, что чем больше времени вы проводите со своим гуру, тем больше вы понимаете его, его знание и его учение. Так эта связь становится похожей на отношения между отцом и сыном. Чем больше вы понимаете своего гуру и чем больше вы верите ему, доверяете ему, тем больше знания, я думаю, перейдет к вам, и вы сможете понять больше из того, что он говорит. Если вы проведете с ним месяц или два, ваши знание и понимание будут ограниченными. Так как я провел с Гуруджи так много лет, я бы сказал семнадцать лет – последние два года Гуруджи сильно болеет и не может меня учить – но все те семнадцать лет я смотрел, учился у него его знанию, его опыту, тому, что он перенял у Кришнамачарьи. Его методу обучения, методу практикуемой нами йоги могут научить только те, кто владеет знанием.

В наше время люди не знают о парампаре, они не знают о линии передачи, не знают об этих отношениях между гуру и шишья. Все хотят мгновенных результатов: за месяц нужно получить сертификат, за месяц нужно стать учителем йоги. Прежде чем стать учениками, они хотят стать учителями. Это невозможно! Йога подобна науке, каждый ваш шаг – это обучение, каждая практика – урок. И как можно стать учителем за месяц или два? Очень важно понимать практику, понимать вашего учителя, и понимать, чему он учит. Требуется много времени, много энергии – как вашей, так и вашего учителя. Что я вижу у Гуруджи, так это тот же самый метод преподнесения йоги, которому он обучался у своего гуру, Кришнамачарьи. Конечно, кое-где есть некоторые мелкие изменения, но оригинальная практика, которую он перенял и преподает, осталась неизменной. Видите, это и есть парампара: он обучает именно тому, чему учился. Он бы мог практиковать свою собственную йогу, назвать ее йогой Паттабхи Джойса или йогой Джойса, или как-то иначе, и он бы мог разработать свой метод обучения, но он этого не сделал. Он учил своих учеников тому, чему он учился у Кришнамачарьи, и большинство его учеников учат тому же. Это и есть парампара, то есть линия передачи, которой мы должны следовать. В наши дни многие не понимают йогу. Они думают, что это что-то очень физическое, или некоторые создают что-то свое. Это обман, неверное преподнесение йоги миру. Истинное значение йоги заключается в самопознании нашего внутреннего Я и понимании, кем мы являемся. Если этого нет, то, знаете, здесь больше физического, и у каждого своя собственная система, которая не имеет ничего общего с парампарой. Я знаю только несколько человек, которые преподают по парампаре.

Когда вы упоминаете Гуруджи, Кришнамачарью и парампару, а также тех, кто был до Кришнамачарьи, вы, в основном, указываете на то, что всё, чему Гуруджи учит вас и своих учеников, тянется бесконечной цепью позади него, и он старается пронести эту цепь дальше, не сломав ни одного звена?

Да, в этом и заключается суть парампары.

Итак, если вы пытаетесь разработать свою собственную йогу, вы разрываете цепь.

Вы разрываете цепь. Знаете, в Индии, у нас есть готры [кланы]. Я принадлежу к готре Гаутамасья, она берет свое начало от дальних праотцев, из далеких времен, и я не могу изменить ее ни с того ни с сего. Завтра я не смогу сказать: «Я не из готры Гаутамасайя». Я не могу принадлежать к какой-то другой готре, какой захочу. Так нельзя сделать. Разве это возможно? Нет, невозможно. Парампара должна восприниматься подобным образом.
В парампаре также заложена связь с учителем, чем больше времени вы проводите с ним, чем больше у него энергии, тем больше перейдет к вам, его опыт перейдет к вам. Парампара подразумевает, что и вам иногда тоже нужно заниматься исследованиями, т.е. вы не можете останавливаться на том, что вы узнали от вашего гуру, можно совершенствовать свое знание, оставляя основы неизменными.

Опишите, каким образом Гуруджи передал вам энергию, заложил в вас энергию для вашей практики, и как это помогло вашему становлению.

Когда я начал заниматься, я испытывал трудности в понимании, как любой, кто первый раз приходит на йогу. Но тогда, когда Гуруджи помогал мне делать асаны, обучал меня асанам и я выполнял асаны с его помощью, тело, ум и все остальное начали меняться. Я уже не был тем, кем был прежде; мышление меняется. Эта одна составляющая обучения, которая очень развивала меня. Когда ум становится сильнее, тело также становится сильнее. Другая составляющая – преподавание. Я участвовал в обоих процессах: я учился и помогал Гуруджи. Так, помогая, я наблюдал за ним: как он работает со своими учениками и как он учит своих учеников. Именно на это я также должен был обращать внимание: после своей практики я наблюдал за тем, как он помогает ученикам. Его метод обучения был очень хорошим, он прилагал массу усилий. Преподавание отнимает много физической энергии, нужно не только говорить, но и помогать большому числу учеников, ходить и поднимать (в мостах и пр. – прим.пер.) большое количество занимающихся. До того как я включился в преподавание, он преподавал один, а ему было почти семьдесят лет, больше семидесяти лет, когда он обучал, и он поднимал всех учеников.

Как вы думаете, Гуруджи как-то по-особенному смотрел на людей?

Да. Для учителя очень важно понимать своих учеников. Не все ученики одинаковые. У них разные тела. Один ученик может быть очень гибким, а другой – совсем не гнуться. Поэтому нужно понять ученика, как его обучать, как ему помогать, чтобы он мог совершенствовать свою асану, что очень важно. Думаю, Гуруджи пришел к этой технике благодаря своему опыту. Он знал, как нужно править каждого ученика, он буквально «читал» учеников и потому мог помочь им определенным образом, он помогал своим ученикам совершенствовать практику изо дня в день. Это было главным из того, чему я научился у Гуруджи – как он «видел» учеников и обучал их.

Кажется, он также может очень хорошо читать по лицам людей.

Да, все взаимосвязано. Когда вы видите ученика, перед вами – не только его тело, но также и ум, его образ мыслей. Вы видите ученика и можете говорить ему о чем-то много раз, но он не понимает, о чем вы ему говорите – его сила понимания очень ограничена. Другим ученикам достаточно сказать один или два раза, и они поймут, поймут с первого или со второго раза. Необходимо терпение, чтобы разговаривать с учениками и приводить их к пониманию. Гуруджи обладает этим качеством, он терпеливый. Он также был строг. Строгим тоже быть важно. Раньше, следуя индийским традициям, учителя были очень строгими, и ученики испытывали страх, помогавший учиться.

Вчера я беседовал с Манджу о восприятии йоги, которое существует у людей. В западной цивилизации мы ограниченно воспринимаем йогу, потому что на Западе мы стали практиковать ее относительно недавно. Каково это для вас и для Гуруджи, каков широкий взгляд на йогу, как вы на нее смотрите? Например, на Западе мы не отделяем йогу от коврика, именно на этом сосредоточено все внимание. С какого ракурса смотрите на нее вы и смотрит Гуруджи?

Да, йога – это не только ваш коврик, полметра на два метра, он часть йоги. Асана, которую мы выполняем, еще одна часть йоги. Йога, вернее, йога Патанджали говорит, что очень важными являются яма и нияма – первые две части Аштанга йоги. Ахимса, т.д….шауча, т.п… все это мы должны практиковать в своей жизни. Если вы посмотрите на Гуруджи, он очень простой человек, он как ребенок. Он даже не знает, насколько он прославился. Он очень прост. Кто бы к нему ни пришел, он говорит со всеми, он очень живой и всегда улыбается. И когда люди говорят плохие вещи, он тоже улыбается. Я слышал, как ученики задавали ему глупые вопросы, и он смеялся. Мне кажется, что про себя он думает, что мы должны больше практиковать, чтобы понять йогу, а задавший вопрос парень считает, что он уже освоил йогу! Но Гуруджи улыбается. Полагаю, он думает, что то, чего не знает ученик, – это то, что ему нужно больше практиковать. Понимание йоги у практикующих индусов и выходцев с Запада абсолютно разное, особенно оно отличается у тех, кто учится в парампаре.

Что я вижу на Западе, с тех пор как путешествую последние восемь-девять лет, это то, что там люди мыслят совершенно по-другому. По большей части, я бы сказал, они смотрят на йогу с позиций маркетинга, и она становится все более коммерческой. Но если говорить за Гуруджи, потому что в настоящее время он является одним из ведущих гуру в Индии и, думаю, в мире, для него не имеет значения, беден он или богат – состояние его ума не меняется, особенно последние два года, если судя по тому, что я вижу. Он лежал много раз в больнице. Когда он попадал в больницу, состояние его ума оставалось спокойным: он никогда не паниковал, не испытывал страха. Он не боялся, когда ему собирались делать операцию. В этом и заключается йога – его ум спокоен всегда благодаря практике йоги, его ум не меняется. Йога означает соблюдение ямы и ниямы в нашей повседневной жизни, но если они отсутствуют, какой смысл в практике асаны?

По вашим наблюдениям, что переживает Гуруджи последние полтора года, после того как его жизнь кардинально изменилась? Кажется, что он ни на секунду не перестает думать, что вот-вот выздоровеет.

Он верит в йогу и в то, что он делал многие предыдущие годы во время практики. У него в голове мысли о том, что «Со мной ничего не произойдет. Йога позаботится обо мне. Бог позаботится обо мне». Вот о чем он думает. Но в действительности, он не думает ни о чем. Когда вы думаете о том, что с вами может что-то произойти, вы начинаете испытывать страх внутри, а он живет в настоящем моменте: «Сейчас я чувствую себя хорошо, и потом мне тоже будет хорошо». Полагаю, в нем это было многие годы, и это делало его сильным. Как только мы начинаем бояться, мы мысленно себя заражаем. Начинаем бояться и заболеваем, и впускаем болезнь в тело. Он отличался очень сильным умом раньше, и сейчас его ум силен. У него еще та сила воли. И сейчас, когда кто-нибудь хочет поддержать его при ходьбе, ему это не нравится, он говорит: «Не держите меня за руку. Я прекрасно могу ходить сам!» Он ворчит на Кирана [помощника]: «Не трогай меня, я могу ходить сам». Вот какой силой воли он обладает.

Что тогда вы можете сказать о важности веры? По-вашему, шраддха – это вера или что-то большее, чем вера?

Шраддха больше, чем вера. Это также подчинение органов чувств, тела, вас всего практике. Когда я делал продвинутые позы на протяжении более двух часов ежедневно, мое тело сильно болело. Иногда я даже не мог встать. Но Гуруджи говорил: «Вставай и занимайся, ничего не случится». И я шел и занимался, и в тот день я совсем не чувствовал боли. Во время практики йоги я много раз надрывал спину, но Гуруджи говорил: «Ничего не будет, не беспокойся. День или два делай первую серию, а затем переходи на обычную практику». И он помогал мне. Когда он помогал мне в определенных асанах, боль сразу отступала. В этом и заключается предание себя, и это очень важно. В древние времена родители отправляли своих детей в гурукулу. Они уходили туда служить гуру и делали все, что бы тот ни сказал, и учились у него. Это не так просто. Это предание себя гуру. Посмотрите, сколько мастеров прошли через это. Например, вы встречались с Кришнамурти. Он покинул свою деревню, пришел сюда и жил здесь. Он верил в Колледж санскрита, верил в своего гуру и хотел изучать Джйотиш – поэтому он ушел и учился. Также и Гуруджи, он оставил семью и все, что у него было. В мыслях он хотел изучать Адвайту, поэтому он пришел в Майсор, где ему пришлось пройти через многие трудности, но у него была вера. В обучение у Кришнамачарьи, в том числе. Кришнамачарья, бывало, причинял боль своим ученикам. Очень многим из них. Когда он начинал преподавать, у него было сто учеников, но к концу осталось всего три или четыре. Я не знаю и не скажу, что с ними стало и с какими трудностями они столкнулись, но у Гуруджи было огромное количество шраддхи для изучения йоги. Он ушел туда, учился, предал себя учителю, и, видите, кем он стал сейчас.

Не имея веры с самого начала, вы не сможете получить знание… 

Оно не придет, его нельзя будет передать вам.

Некоторые люди думают, что, вне зависимости от того, какой они занимаются практикой, сначала она должна доказать свою состоятельность, и только после этого у них появится вера в нее. Вы говорите, что сначала должна быть вера.

Да, сначала – вера. Я не говорю, что все должны выполнять продвинутые позы, делать все шесть серий. Это зависит от тела, ума; все мы разные. Но чтобы основа была прочной, нужно тренировать асаны, и они изменят ваш ум и все остальное. Но асаны – не единственное, чему следует учиться у своего гуру. Нужно учиться всем этим вещам: простоте, яме, нияме, … То, чему ваш гуру советует вам следовать в вашей повседневной жизни, это изменит ваше отношение к жизни. Это изменит всю вашу жизнь.

Видите ли вы здесь столкновение культур? Не касаясь физического аспекта, существует ли сложность в том, чтобы объяснить ученикам с Запада важность ямы и ниямы?

Я не говорю, что в западных учениках все неправильно. Мы также очень многому можем научиться у них, не только они должны учиться у нас. Они очень вежливые. Вообще-то, мы видим, что немногие из нас вежливы. Это тоже часть йоги. В человеке должна проявляться простота. И это я тоже вижу в западной культуре. С другой стороны, когда они приезжают в Майсор, им очень нравится наша культура. Она совершенно другая. У многих из них нет связи с семьей, они не живут с семьей. Как только им исполняется восемнадцать, им приходится уходить из семьи и искать свой собственный путь.

Вам когда-нибудь казалось, что в Западной культуре взгляд на йогу преимущественно связан с физическим аспектом?

На Западе, наверное, 60% или больше считают, что йога – физические тренировки. Но это проблема не только Запада, в Индии тоже все портится. В Индии многие преподаватели йоги не проводят обучение традиционным образом. Они всего лишь занимаются растяжкой. И если смысл только в развитии гибкости, то достаточно пойти в цирк.

Что помогает вам прививать ученикам йогические принципы, благодаря которым они не воспринимают йогу, как чисто физический процесс?

Мы беседуем об этом только раз в неделю. Мы не можем проникнуть в их повседневную жизнь и увидеть, что они делают. У меня так много учеников, что я не могу прийти к каждому и посмотреть, как он живет. Учитель может только направить вас. Знаете, это дорога в Бангалор: вы можете пойти по ней, и она приведет вас в красивый город, где можно увидеть много всего… Учитель покажет вам путь, но Бангалор вы должны найти сами. Я не могу пойти с вами в Бангалор и показать его весь! Взаимодействие учителя с учеником очень важно. Я провел так много времени со своим дедом, я узнал от него так много хорошего, узнал о его повседневной жизни, о его пудже, о том, как он мыслит, что меня сильно впечатлило, и я стараюсь, подобно ему, следовать свадхьяе. Мы должны выполнять свои домашние задания, мы должны выполнять свою работу. Так много всего, чему я должен научиться, так много всего, и это только начало. Каждый шаг подобен практике йоги.

Что вы увидели в жизни Гуруджи, в том, как он живет, что вы попытались привнести также в свою жизнь, что помогло вам и приносит вам пользу?

Все основы одинаковые, основные положения те же самые. Он словно ребенок, у него нет зависти по отношению чему-либо. Он всегда пребывает в нормальном состоянии вне зависимости от чего-либо. Он никогда не думает ни о ком плохо. Это очень важно. Особенно для практикующего йогу. У вас не должно быть плохих мыслей ни о ком, и даже если вы подумали о ком-то плохо, эти мысли не должны долго пребывать с вами, они должны быстро уходить. Он ничего держит в уме или внутри себя. Некоторые люди держат все внутри, они делают плохое другим людям и держат это внутри. Он устроен по-другому: что-то к нему приходит и тут же уходит. Если он сердится, то это состояние приходит к нему и уходит – он поругается, и сразу все проходит, это состояние не остается в нем. Поэтому его ум очень чист. Когда ваш ум чист, у вас нет плохих мыслей, в вас нет плохой энергии, и это очень важно для учителя и практикующего йогу. Это я в нем и вижу.

Возможно, есть еще что-то, о чем я не спросил, но вам хотелось бы рассказать?
Пожалуй, это моя хорошая карма, накопленная в результате, не знаю, скольких жизней, благодаря которой у меня была возможность учиться у деда так много лет и иметь такую крепкую связь с ним. Это больше, чем вы можете себе представить, особенно когда моя бабушка была здесь. В ней было еще больше энергии, чем в Гуруджи. Гуруджи учил меня асанам и всем этим вещам, но ее энергия была даже сильнее.

Как это?

Потому что она была той, кто поддерживал деда, кто поддерживал всю семью. Она была очень сильной женщиной, хотя выглядела очень просто. Без ее энергии не думаю, что я бы так многому научился у Гуруджи. Дело не только в стараниях во время занятий йогой, но и в энергии вокруг тебя. Она говорила Гуруджи: «Ты должен заставить его выучить все асаны, ты должен сделать его великим». Она так сильно поддерживала меня. Она повторяла: «Ты должен учиться, ты должен довести это искусство до совершенства в себе, чтобы в нем была парампара». Она постоянно говорила обо всем этом. Я проводил время с Гуруджи, но еще больше времени я проводил с моей бабушкой. Она тоже была великим йогом. У нее было так много хороших идей. Она была очень мудрой женщиной, незаурядной, ее мышление было настолько мудрым.

В юности я был серьезно болен. У меня была грыжа, ревматическая лихорадка. Мне было очень сложно заниматься йогой из-за этого: некоторые части моего тела абсолютно не гнулись. Занимаясь с Гуруджи, мне пришлось изменить не только свое тело, но и стиль жизни. У меня было так много друзей, которые звали на вечеринки, и мне приходилось отказываться от их приглашений – так постепенно я стал более серьезно относиться к практике йоги. Мой ум совершенно поменялся, поменялись ориентиры. После пяти вечера я думал об утренней практике следующего дня. Когда приходишь к этому, больше не думаешь о других вещах, ничто не отвлекает.

Майсор, 2008